В нашей жизни нет прямого необратимого развития, и движемся мы не по твердым ступеням чтобы остановиться у последней. Младенческая бессознательность, бездумная вера детства, сомнения подростка, скептицизм и неверие к задумчивому отходновению зрелости с вечными «если бы». Пройдя одну ступень, мы описываем круг заново, оставаясь и детьми, и подростками, и мужчинами одновременно. Наши души подобны сиротам, чьи невенчанные матери умерли при родах; тайна нашего отцовства лежит в могиле, и туда мы должны последовать чтобы её разгадать

В нашей жизни нет прямого необратимого развития, и движемся мы не по твердым ступеням чтобы остановиться у последней. Младенческая бессознательность, бездумная вера детства, сомнения подростка, скептицизм и неверие к задумчивому отходновению зрелости с вечными «если бы». Пройдя одну ступень, мы описываем круг заново, оставаясь и детьми, и подростками, и мужчинами одновременно. Наши души подобны сиротам, чьи невенчанные матери умерли при родах; тайна нашего отцовства лежит в могиле, и туда мы должны последовать чтобы её разгадать


С точки зрения человеческого существования важна не только сама окружающая нас реальность, но и то, как мы ее интерпретируем. У мозга есть фичи, позволяющие идти впереди реальности, прогнозировать развитие событий, планировать собственные действия на базе сенсорных данных и делать это достаточно быстро. Однако, иногда скорость достигается ценой заблуждения: мы видим то, чего нет. То, что ожидаем или, проще говоря, хотим видеть

С точки зрения человеческого существования важна не только сама окружающая нас реальность, но и то, как мы ее интерпретируем. У мозга есть фичи, позволяющие идти впереди реальности, прогнозировать развитие событий, планировать собственные действия на базе сенсорных данных и делать это достаточно быстро. Однако, иногда скорость достигается ценой заблуждения: мы видим то, чего нет. То, что ожидаем или, проще говоря, хотим видеть